После падения Кандии в 1669 г. и потери Венецией Крита турецкое правительство усилило нажим на черногорские племена, стремясь лишить их автономных прав, принудить к регулярной уплате харача и ввести новые налоги. Но эта политика привела к обратному результату: черногорцы решительно выступили на стороне Священной лиги в войне против Османской империи.

Как писал югославский историк Новак Ражнатович: «На своме Збору са митрополитом Висарионом Бориловийем на челу, Церногорци су 1685, одлучили да збаце турску a млетачку власт. Млечани су прихватили одлуку, поставили гувернадура, али су тек симболично послали jeдaн маїьи одред воске на Цетинье». (На своем зборе с митрополитом Висарионом Бориловичем во главе черногорцы в 1685 г. отлучили и сбросили турецкую и признали венецианскую власть. Венецианцы приветствовали это решение, поставили представителя и послали один небольшой отряд войск в Цетинье).

В 1687 г. Сенат обратился с митрополиту Виссариону с просьбой о помощи. Племенное ополчение разгромило отряды двух пашей и помогло венецианцам отстоять крепость Кастельнуово в Далмации. Венецианские отряды во главе с Зано Грбичичем приняли участие в отражении двух карательных походов Сулейман-паши в 1688 г., который, по словам владыки Виссариона, «...сжегши несколько соломенных домов в Речской нахии, возвратился со срамом, не взявши ни пленника, не срубивши ни одной головы...». В 1689 г. император Леопольд I обратился с воззванием к черногорцам, призывая их к восстанию.

Однако в 1692 г. между черногорцами и венецианцами разгорелся конфликт. Венецианский гарнизон был выслан из Цетинье из-за недовольства племен. По одной из версий венецианцы в ответ отравили Виссариона. Воспользовавшись смертью митрополита, в сентябре 1692 г. Сулейман-паша с 8-тысячной армией вторгся в Черногорию, разрушил Цетинский монастырь и восстановил османское господство над значительной частью черногорской территории. Оставленные на произвол судьбы Венецией, черногорцы продолжали отстаивать независимость в высокогорных районах к западу от рек Зета и Морача.

После смерти митрополита Саввы в 1697 г. народное собрание в Цетинье избрало владыкой Нико Петровича Шепчевича из Негошей (в монашестве Данила). По приглашению зетских христиан, и с позволения подгорицкого паши, он отправился в Зету освящать церковь; но по прибытию был схвачен и отведен в Подгорицу, где паша хотел посадить его на кол, и отпустил только за огромный выкуп, который не могли бы собрать все тамошние христиане без помощи герцеговинского митрополита. Пока собирали эту сумму, владыка был повешен на городских воротах за руки сзади. Вернувшись, Данила собрал на скупщину всех черногорцев и зетчан и тут же предложил истребить всех потурченцев в Черногории. Под рождество 1702 г. с вечерней зари началось избиение: одних убивали, других перекрещивали и к утру уже не осталось ни одного потурченца в Черногории.

Это не было, однако, избиением безоружных, т. к. турки были вооружены не хуже, если не лучше черногорцев, и имели среди них друзей и шпионов. Новак Ражнатовиїї пишет, что «дальновидность и энергия молодого владыки Данилы в большей мере проявилась в инициативе "изгнания потурчнака". Во время усиления освободительной борьбы против Турции, мусульманам в Черногории объективно не было больше места».

В 1706 г. в отместку за избиение своих братьев, турки напали на черногорскую окраину от Никшича, но были разбиты. В этой битве 157 турок были убиты, множество взяты в плен, в том числе 36 бегов, за которых потом владыка принял выкуп свиньями - голова за голову - выражая презрение и демонстрируя свою силу. Тем не менее, положение Черногории оставалось очень опасным: турки могли опять собрать большие силы, тогда как черногорцы вследствие враждебной позиции венецианских властей с трудом добывали для себя военные припасы. Митрополит Данила должен был искать сильных покровителей для страны.

Активизация русской политики на Балканах вначале XVIII в. в связи с подготовкой к русско-турецкой войне привела к возникновению связей России с Черногорией, которая разочаровалась в политике Венеции.

Начиная Прутский поход, Петр I рассчитывал на антитурецкое выступление югославянских народов. В марте 1711 г. царь послал грамоту черногорскому митрополиту. Для взаимодействия с черногорцами, Петр I подписал специальные соглашения с их представителями, предусматривающие оказание помощи русским войскам 20-тысячным корпусом, предоставление продуктов и разведывательных данных о планах турецкого командования. Выполняя эти условия, черногорцы организовали восстание против османов. Черногорцы вступили в войну и удерживали силы противника возле городов Никшич, Спуж и Подгорица, отвлекая их от участия в военных действиях против русской армии. В июне 1711 г. османские войска были разбиты у Гацко, и за короткое время была освобождена значительная территория Черногории.

Митрополит послал Петру I отчет со сведениями о борьбе против Турции, но в это же время отправил отчет об этом и генеральному провидуру Далмации и Албании, фактически отчитываясь перед Венецией и прося официального разрешения на проход войск (пер. с сербохорв.): «Мы, смиренный митрополит скендерийский и приморский, и наши кнезы, главы и старейшины... молим ваше превосходительство проявить к нам любовь и выдать паспорт. Мы бы... мирно могли пройти и послать несколько человек... Шлем их русскому царю Петру Алексеевичу великому самодержцу... через его посланника Михаила Милорадовича, великого полковника и кавалера, дошедшие письма».

Венеция опасалась усиления влияния России на Балканах и поэтому не поддерживала восстание югославянских народов. По приказу венецианского сената была установлена блокада далматинского побережья, что исключало помощь Черногории.

Поражение русской армии и заключение Прутского мира в 1711 г. оставили Черногорию один на один с Османской империей. В 1712 г. турки, совершив военную экспедицию в Черногорию, потерпели поражение в битве у Царева Лаза, которая считается самой знаменитой во всей истории Черногории по числу убитых турок и по количеству военных трофеев (кроме большого количества оружия, 86 знамен). Сам владыка был ранен в битве. Эта неудача заставила Порту в 1714 г. вновь предпринять опустошительный набег на Черногорию.

Старейшины по решению збора направили в Россию делегацию искать помощи. В прошении владыка ходатайствовал об установлении покровительства над Черногорией, предоставлении денежной помощи черногорским монастырям, церковного облачения и книг. Данила просил также частично возместить расходы, понесенные монастырями и светскими лицами на покупку оружия и боеприпасов. В июле 1715 г. Петр I подписал жалованную грамоту югославянским народам, которая была вручена прибывшему в Россию митрополиту и распорядился выделить Черногории 5000 рублей, а начиная с 1715 г. эта сумма стала ежегодно выплачиваться Черногории как денежная субсидия Цетинскому монастырю.

Несмотря на упрочившиеся русско-черногорские отношения в первой половине XVIII в. Венеция сохранила свое политическое влияние в Черногории. После перехода к Венеции по Пожаревацкому миру (1718 г.) приморских общин (Грбаль, Маини, Побори и Браичи), которые по существу являлись составной частью Черногории, она потеряла последние выходы к морю. В Черногории не было промышленности для снаряжения войска. По мере того как огнестрельное оружие вытесняло холодное, положение черногорцев становилось всё сложнее: ружья, пистолеты, порох, свинец приходилось покупать в других странах, главным образом в Венеции; провозить военные припасы можно было или с согласия венецианских властей или втайне от них. Все это содействовало росту экономической и политической зависимости черногорских племен от Венецианской республики, но не укрепляло их позиций в борьбе с Турцией.

К этому времени относятся три грамоты Венецианской республики Черногории. Из документов видно, что владыка обращался к Венеции в одно и то же время с просьбой о помощи и с предложением взаимного содействия со своей стороны против общего врага - Турции, выговаривая себе и своему народу за это восстановление некоторых прав, отнятых у него частью турками, а частью самой Венецией.

Грамоты представляют из себя договор, по которому заключается оборонительный и наступательный союз против Турции между Венецией и Черногорией как между равными странами. По сути, это было не что иное, как наем черногорцев на службу Венеции за плату и без всяких уступок со стороны последней. Не только митрополит черногорский не получил духовной юрисдикции в Бокке, но и еще черногорцы ставились под венецианскую юрисдикцию.

А.П. Ровинский считал, что подобные отношения можно расценить как отношения вассала и сюзерена. Еще определеннее, по его мнению, не оставляя уже никакого сомнения, вассальные отношения зафиксированы в грамоте того же венецианского дожа Иоанна Корнелия (Джиованни Корнаро) от 1718 года.

Во время венецианско-турецкой войны 1714-1718 гг. черногорский збор снова решил встать под знамена республики. В 1717 г. черногорцы оказали значительную помощь венецианцам, воевавшим в Далмации.

Венеция стремилась подчинить черногорцев своей власти. Об этом свидетельствует уже то, что владыка сам отправляется в Венецию, как проситель, вместе с другими черногорскими главами. Вероятно, о подданстве там переговоров не велось, хотя говорилось о преданности и верной службе за оказываемую народу милость в виде снабжения его оружием и боевыми припасами, а также деньгами, допущением к свободной торговле. Но в Венеции эти выражения были приняты как выражения вассальных и подданнических отношений, хотя это и представляется инициативой самого владыки и его народа, за что и обещаются всевозможные блага.

По предложению Венеции с этого времени черногорцы начинают избирать своего гувернадура (губернатора), который наряду с владыкой осуществлял светскую власть. Гувернадуру и ряду племенных старейшин сеньория стала выдавать постоянную денежную плату, что делало многих из них послушным орудием венецианской политики.

Данила Негош впервые после завоевания сербских земель султанской Турцией предпринял попытку объединения черногорских племен. Им был создан верховный государственный орган по типу Сената, который составляли 12 влиятельных представителей племенной знати. Компетенция этого органа власти, который получил название «Суд владыки Данилы» распространялась на все черногорские племена. На общем зборе племен в 1723 г. «Суд владыки Данилы» присвоил его членам право вводить тяжелые наказания за кровную месть, разъединявшую черногорские племена. Это был первый шаг в стремлении создать и укрепить государственную власть в Черногории в XVIII в.
Сохранился нелестный отзыв о владыке в донесении генерального провидура Далмации Петра Кендрашина от 1729 г. Сказав, что Данила управляет черногорцами «с неограниченной властью», он продолжает так: «Епископ Даниил человек в высшей степени продажный и столь же честолюбивый. Он не совсем склонен в пользу Венеции и руководствуется личным капризом и личной выгодой... и если он с каким-нибудь отрядом черногорцев приходил к нам на помощь, то с целью не послужить нам, а поживиться на наш счет».

Кроме дел владыки Данилы в истории не сохранилось ни одной черты характеризующей его личность, но из его поступков можно заключить, что митрополит всегда действовал на благо своему отечеству. Придя к власти в юном возрасте, он сумел консолидировать черногорцев, одержать ряд побед над турками, и восстановить Цетинскую обитель, как символ самостоятельности Черногории. Мудрый политик, он стал ориентироваться на Россию, не боясь гнева как Порты, так и Венеции. Последние годы его владычества прошли мирно. В 1727 г. и позднее случались нападения со стороны герцеговинцев, но черногорцы успешно отражали их. Данила умер в 1735 г, преемником был выбран его племянник Савва.

После завершения очередной русско-турецкой войны (1735-1739 гг.) и заключения Белградского мира Порта начала репрессии в тех районах, население которых, воспользовавшись наступлением русских войск, развернули антиосманское движение. В апреле 1749 г. подверглись нападению со стороны Турции племена Кучи и Клименты.

На общечерногорском зборе в сентябре 1742 г. было принято решение о необходимости поездки в Петербург и составлен текст обращения черногорских и брдских старейшин к императрице Елизавете Петровне. В тексте обращения подчеркивались экономические репрессии, которым Черногория подвергается со стороны правительства Османской империи, поэтому особо ожидалась черногорцами денежная субсидия, назначенная Петром I Цетинскому монастырю. Черногорцы писали, что «все племена от моря до моря» поддержат Россию в ее борьбе с Османской империей.

В октябре 1742 г. митрополит Савва Петрович тайно отправился в Петербург. В конце мая 1744 г., получив царскую грамоту к черногорскому народу, деньги, церковную одежду и книги, Савва Петрович отправился обратно. Грамота содержала только указание на пожалование денежной помощи Черногории.

Порта не осталась безучастна к попытке черногорских старейшин поддерживать политические связи с Россией и проводила все более жесткую политику по отношению к ним. Обострились и взаимоотношения черногорцев с Венецией. Причиной тому явилась боязнь венецианского сената, что делегация в Петербурге настолько заинтересовала русский двор, что Россия готова оказать воздействие на положение дел на Балканах. Российский посол в Константинополе А.А. Вешняков советовал черногорцам проводить сдержанную политику в отношении Турции и избегать конфликтов. Эта позиция была вызвана нежеланием русского правительства осложнять отношения с Портой, в особенности во время войны со Швецией, что могло привести к войне на два фронта.

В 1750 г. владыка Савва, которого обвиняли в провенецианской политике, должен был отправиться на покой в монастырь Станевичи. Он не был лишен сана владыки, и был отстранен только от управления. Соправителем стал его племянник Василий Петрович (1750-1766), замещавший владыку во время его двухлетнего пребывания в России.

В середине XVIII в. созданные при Даниле органы власти совершенно утратили свой авторитет: кровная месть вновь заменила суд, племена опять начали междоусобную борьбу. Как архимандрит Цетинского монастыря Василий пытался начать борьбу против племенной разобщенности, так как збор каждого племени и даже села выносил самостоятельные решения, искал связи с внешним миром. Яркую характеристику ему дал его влиятельный противник генеральный провидур Гримани: «Решителен, умен, человек действия... превозносит храбрость черногорцев и внушает им мысль, что Котор воздвигли их предки, и зовет вернуть пространные земли, которые потерял сербский народ».

В мае 1751 г. черногорские старейшины, в связи с непрекращающимися попытками турецких властей заставить платить харач, обратились с письмом к русскому посланнику в Константинополе А.И. Обрескову с просьбой о защите. В 1752 г. Василий Петрович готовился к поездке в Россию с целью получить политическую защиту и материальную помощь. Он принял меры к тому, чтобы его миссия рассматривалась как посольство. Была составлена верительная грамота от имени печского архиепископа и словено-сербского патриарха Афанасия и черногорского митрополита Саввы Петровича.

При владыке Даниле, как мы уже видели, Черногория признала верховную власть русского царя. Василий Петрович старался укрепить эти отношения. В прошении владыки говорится: «Мы дали формальное представление от всего общества народа черногорского, в котором всеподданнейше предложено о включении в титул вашего и.в. и о снабжении высокомонаршею милостью вольное наше черногорское княжество. Но нынешнего времени обстоятельства оному наше прошению препятствуют; а между тем оный народ к последней крайности приходит и более уже никак не может столь часты кровопролития от Порты Оттоманской, а от Венецианской республике всегдашняго злоухищрения претерпевать без вашего вспомоществования и общаго всех согласия и союза любви и других окрестных крестьян, который все смотрит на то, что воспоследует черногорцам при их вольности».

На это со стороны императрицы последовал ответ: «Что оной черногорский принципат (княжество) никому не подвластен, как токмо ея и.в. самодержице Всероссийской, и чтобы сей принципат в титуле ея и.в. включен был; то хотя ея и.в. сие его представление милостивейше принять изволила, однакож, на каком основании и за что оный черногорский народ ея и. в. совершенно подвластным быть хочет, о том обождано будет формальное сего народа прошение».

В сентябре 1752 г. Василий Петрович прибыл в Петербург, где установил связи с видными русскими деятелями, обращался к ним с письмами. В феврале 1753 г. он обратился в Коллегию иностранных дел с донесением, в котором проанализировал отношения Черногории с Россией с 1712 по 1739 г., а в апреле того же года послал туда описание «Koja племена улазе у состав Црнгорске државе» («Какие племена входят в состав Черногорской державы»).
В состав Черногории он включил земли Паштровичей, Климентов, герцеговинцев и брдских племен, которые в то время в состав Черногории не входили. Василий Петрович понимал, что Черногория с ее четырьмя нахиями (провинциями), оторванная от моря, враждующая с соседними племенами не способна ни сохранить независимость, не играть сколько- нибудь заметной роли в европейской политике. Он выдавал желаемое за действительное в надежде с помощью России осуществить свой план объединения вокруг Цетинской митрополии.

В письмах к канцлеру А.П. Бестужеву-Рюмину Василий утверждал, что Черногория никогда не была завоевана Османской империей и «что оной черногорский принципат никому не подвластен, как только самой ея и.в. самодржице Всероссийской». Он считал, что черногорцы, приморцы и брдские племена могут быть организованы в воинские соединения и во время русско-турецкой войны «все окрестные словено-сербские народы присовокупились и отдали б себя под протекцию всероссийскую».

В 1754 г. в Петербурге вышла книга Василия Петровича под названием «О Черные Горы». В этой работе содержалось краткое географическое описание Черногории, сообщались сведения по ее истории. Большое внимание уделялось борьбе черногорцев против Турции. Василий стремился изобразить Черногорию единственной землей на Балканах, вокруг которой с помощью России могли бы объединиться славянские народы, находившиеся под игом Порты и Венеции: «От дабы господь пособил страну сию всероссийскому и.в., яко камень многоценный между простим каменьем, подобие и народ Черные Горы между поганими православием сияет и храбростию обороняется».

Русское правительство, занятое Семилетней войной, не могло в то время активно поддерживать черногорцев, опасаясь еще более обострить отношения с Турцией. Однако Василий Петрович Негош был принят царским двором благосклонно.

Василий получил грамоту императрицы черногорскому народу о пожаловании денежных сумм и всего, о чем просил владыка. Книги, привезенные им из России (буквари, поучительные истории и др.) способствовали распространению среди народа знаний. Один из сербских просветителей Досифей Обрадович, вспоминал: «Первые знания о многих предметах получил я из книг, привезенных Василием Петровичем из России».

После возвращения из России Василий Петрович повел решительную борьбу против политики Венеции. Он раздавал черногорцам, брдякам и приморцам золото и книги, привезенные из России. Остальные деньги владыка использовал, чтобы решить неотложные для Черногории задачи. Понимая, что отказ черногорцев выплатить Порте дань не мог пройти безнаказанно, владыка хотел запастись оружием и продовольствием.

В феврале 1755 г. Василий направляет прошение Елизавете Петровне об оказании помощи и покровительства черногорскому народу в борьбе с боснийским визирем Махмед-пашой и Венецианской республикой, ибо: «враждебны венещяны непрестанно деньгами подкупают какого нибудь человека, который бы меня убил».

Хаджи Махмед-паша в апреле 1755 г. направляет владыке письмо следующего содержания: «А только что по поведению твоему чуем нечто другое, что как черт свернул на другую страну и как вижу тебя, черногорец, слушай, ты не платил харача ни паше, ни султану. Знай, я сам за прошлый год платил султанову величеству подушную подать от Абдула-паши, теперь шлем гнев великой Порты на тебя, для этого дан специальный ферман. Я сам с войском и усмирим тебя и твоих... а тебя живого на кол посадить, а ваших главарей повесить, которые около тебя находятся. И это пишем, что ты добром поразмыслишь».

Послу A.M. Обрескову было отдано распоряжение выступить в защиту Черногории перед Портой и Венецианским сенатом. Обресков посетил Венецию и потребовал от имени русского правительства защитить Черногорию от возможного нападения Османской империи. Впервые Россия открыто вмешалась в дела Черногории, взяв на себя роль ее защитника и показав тем самым, что не считает взаимоотношения Порты и Черногории внутренним делом.

Но во время продолжительного отсутствия владыки в Черногории опять начались раздоры. Ряд племенных старшин обратился к боснийскому визирю, а затем к султану с предложением привести ему страну в подданство. С этой целью султан повелел боснийскому визирю начать поход на Черногорию.

В 1756 г. с 40-тысячным войском Чехай-паша пересек границы страны. Через 15 дней непрерывных боев у черногорцев не осталось ни пороха, ни пуль. Они вынуждены были отступить и послали в венецианское Приморье за порохом, но сенат под страхом смертной казни запретил продавать им порох и пули. Тайно один из приморских христиан прислал черногорцам несколько тысяч патронов. 25 ноября 1756 г. черногорцы неожиданно напали на турецкий лагерь и нанесли им жестокое поражение. Венецианский чиновник Гримальди не без сожаления доносит об этом республике, и причиной поражения называет медлительность визиря. При этом он добавляет, что для укрощения Черногории не было достаточно даже соединенных сил Боснии и Албании, по этому мы можем заключить какова была победа митрополита и какое она имела значение. После этой битвы, до конца правления Василия, турки не нападали на Черногорию.

В 1758 г. Василий Петрович обращается к Елизавете Петровне с новой просьбой о предоставлении денежной субсидии. В том же году он совершил очередную поездку в Россию, в которую берет с собою 15 молодых людей для обучения. Они были приняты в Шляхетский корпус, но вследствие своей неподготовленности должны были оставить науку и возвратиться домой. Эта, хотя и неудачная попытка показывает, что владыка осознавал недостаток в образованных людях для осуществления преобразований в Черногории.

В 60-е годы XVIII в. в связи с ухудшением внутреннего положения Османской империи, занятостью Габсбургской монархии войной с Пруссией для России сложились благоприятные условия для укрепления позиций в черноморском бассейне. В 1765 г. митрополит Василий был вновь приглашен в Россию. Во время этой поездки он скончался.

Владыка Василий, начиная со времени своего соправительства с дядей Саввой и до смерти, боролся против Венеции. Не раз при нем дело доходило до кровавых столкновений с венецианскими властями и войском. Даже его смерть в Петербурге в 1766 г. молва приписывает отравлению каким-то венецианским агентом.

Таким образом, в середине XVIII в. черногорские митрополиты всячески укрепляли отношения с Россией, которая открыто вступается за эту горную страну перед европейскими странами. Связи с Венецией сводятся к простому поддержанию соседских отношений и получению от нее жалования на содержание чиновников. Страх Венеции перед все укрепляющимися позициями России на Балканах сближает ее с Турцией. Все чаще республика подталкивает Порту к проведению карательных походов против Черногории, но умелая военная и внешняя политика владыки Василия сумела отбить все турецкие нападения и установить мир.

После смерти митрополита Василия Петровича грамоту Екатерины II в Черногорию и сербские земли повезли иеромонах Петр Петрович, будущий митрополит черногорский Петр I Петрович Негош, и дьякон Иосиф Вукичевич. С ними были отправлены в Черногорию деньги за семь лет, как предусмотрено по указу Петра I (по 500 руб. в три года).

С началом в 1768 г. русско-турецкой войны Екатерина II и ее окружение пришли к мысли о необходимости и целесообразности привлечения к поддержке России подвластных Османской Порте христианских народов Балкан. Во исполнении намеченного Екатерина II подписала в январе 1769 г. грамоту народам Балканского полуострова: «... ударяйте уже на общага нашего врага согласными сердцами и совокупными силами, продолжая и простирая ополчение... даже до самаго Константинополя». Императрица особо обращалась к черногорцам, выделяя их из общего числа югославянских народов и отмечая их храбрость и верность Российской империи.

На побережье Адриатики и в Черногорию был направлен русский посланник Ю.В. Долгорукий для выяснения обстановки: в частности, состоятельны ли надежды России на активную помощь югославян в русско- турецкой войне.

Однако вопрос о политических связях России с Черногорией осложнился появлением там самозванца Степана Малого.

Подполковник Озерецковский в «Краткой хронологической таблице исторических происшествий Черногории с 1389 по 1820 год» писал: «1764... В Черногории явился какой-то бродяга, родом из Каринтии, и выдал себя за императора Петра III».

Под видом лекаря, он прошел всю Черногорию, и в Приморье, в Майне объявил себя русским императором. Один капитан майнской общины, который бывал в России, поклялся семьей и имуществом, что это точно Петр III. Эта клятва уверила черногорцев и не только они, но и кучи, пиперы, белопавличи, которые были еще под властью Турции, признали его своим царем. Владыка Савва решительно назвал его самозванцем, но уважения в народе уже не имел. В октябре 1767 г. он послал тайный запрос министру-резиденту в Константинополе A.M. Обрескову о появлении в Черногории неизвестного, выдающего себя за Петра III.

Перед черногорским обществом в то время стояла задача окончательного освобождения от османской зависимости, преодоления племенной розни и создания собственного государства. По предложению Степана Малого на самом массовом в Черногории в XVIII в. зборе, где присутствовал каждый второй черногорец, было принято решение: прекратить междоусобицы и заключить мир на вечные времена. После этого черногорцы стали смотреть на Степана как на главу своего государства. И хотя он нигде открыто не называл себя Петром III, но ловко использовал веру черногорцев в им же самим распространенные слухи.

В апреле 1768 г. Савва получил ответ от Обрескова, разоблачающий Степана Малого как обманщика и самозванца. Письму не хотели верить, а самозванец, используя непопулярность и пассивность митрополита Саввы, обвинил его в предательстве, расхищении русских денег и подарков, в покупке в голодные годы земель за бесценок и добился его ареста. Оправдывая свое бессилие, митрополит писал: «Не знаю и сейчас, кто он и откуда, только удивляюсь, чем привлек к себе? И из Турции и из Венеции все бегут к нему. Будет либо добро, либо смута. Я не могу его изгнать».

С тех пор и до конца жизни (1774 г.) Степан Малый оставался единственным и полноправным правителем Черногории.

Боясь возрастающего влияния Степана Малого на население пограничных районов, венецианский сенат неоднократно предпринимал попытки лишить его жизни. П.А. Ровинский приводит секретную инструкцию, полученную генеральным провидуром Далмации от государственных инквизиторов сената: «По весьма важным государственным причинам крайне необходимо прекратить жизнь неизвестного иностранца, виновника происшедших в Черногории волнений, могущих причинить еще большие беспокойства и насилия; а потому суд наш находит удобным и нужным, посылая в сем пакете все потребное, поручить вашему превосходительству привести в исполнение это дело способами самыми осторожными, менее заметными и наиболее тайными и верными».

По отношению к Венеции Степан Малый старался действовать тактично, откровенно признаваясь, что прибегает к самозванству, только как к средству усмирить народ, импонируя ему именем русского царя. Боснийскому визирю он также пишет весьма дружественное письмо и предлагает ему союз и помощь.
Порта, опасаясь, что вокруг него могут собраться все порабощенные народы
Балкан, хотела получить голову Степана Малого. В значительной мере ради этого был предпринят в 1768 г. поход против Черногории.

180-тысячное войско, под предводительством визиря боснийского и румелийского в августе 1768 г. подошло к границам Черногории. Визирь решил вести переговоры и требовал выдачи самозванца; черногорцы отказались. Началась война: визирь завоевал почти всю Брду, а скадарский паша занял Черницу. Венеция тоже прислала войско и выстроило его по всем границам, от Грахова до Бара. Черногорцы дрались пока могли противостоять огромному войску, но у них кончился порох. По неизвестной причине скадарский паша оставил Черницу и ушел в Скадар. Черногорцы отбили турецкий обоз с порохом и свинцом, который шел к визирю в Кчев. Слух об этом происшествии и приближающаяся зима вынудили визиря прекратить войну.

Роль Степана Малого в истории Черногорского государства подробно исследована. Югославский историк Г. Станоевич считает, что, «хотя его деятельность не привела к коренным общественным переменам она способствовала преодолению племенной розни и созданию национальной государственности».

Грамотой от 4 мая 1768 г. Степан Малый отделил государственную власть от церковной, задумал провести перепись населения, которой не разу до того не было в Черногории. Последние годы жизни Степан Малый провел затворником в монастыре Брчела. В 1770 г. он ослеп при взрывных работах на строительстве горной дороги, но до конца жизни оставался полновластным главой Черногории. В 1774 г. он был убит ночью слугой греком, который был подкуплен скадарским визирем.

Во время русско-турецкой войны (1768-1774 гг.) Черногория сковала турецкие силы на своих границах, но не оправдала полностью надежд, возлагавшихся на нее Россией. Опустошительный поход турок 1768 г., взятие Венецией ряда населенных пунктов на юге страны и смерть Степана Малого от рук турецкого наемника привели к борьбе группировок за власть внутри Черногории.

После смерти митрополита Саввы правителем Черногории стал его племянник Петр I Петрович Негош (1781-1830 гг.), пользовавшийся большой популярностью среди народа. Еще при старом владыке он принимал участие в управлении, этому и приписывают то, что 8 последних лет правления Саввы прошли мирно.

В 1784 г. Петр I Петрович отправил петербургскому и московскому митрополиту Гавриилу письмо с просьбой о содействии в устройстве школы при Цетинском монастыре. Была организована небольшая учебная группа, которую владыка обучал чтению церковных книг.

В отсутствии митрополита черногорские главы племен в очередной раз перессорились и начали междоусобную войну. Одна из сторон для скорейшей победы призвала на помощь турок. А 1785 г. страна пережила нападение скадарского визиря Махмуд-паши Бушати. Перед набегом он потребовал денежной платы, больше одной тысячи пудов сухарей и несколько сот голов скота, но получил отказ. Паша разрушил Цетинский монастырь, с племен Катунской нахии взял единовременную дань, а других обложил постоянной данью. Митрополит был в это время в России, но царское правительство, подозревая его в связях с Австрией, выслало его из столицы.

Вернувшись из России в 1786 г., Петр I Негош застал разоренную Цетинскую обитель. Кроме того, в Черногории выдался неурожайный год и голодная смерть унесла около 700 жизней. На состоявшемся вскоре зборе Петр I Петрович, обращаясь к черногорцам, с гневом говорил: «Ваши споры, ваша вражда, ваша зависть и ненависть, ваше самолюбие и мщение погубили вас. Посмотрите: всюду разорение, сожженные дома, церкви и монастыри-древние памятники ваших славных предков». Он ездил по всем селам и племенам, собирал старейшин, упрекал их за вражду и за то, что понизили статус страны, решившись платить дань, вместе с тем он уговаривал прекратить выплату подати туркам, объединиться и готовиться к войне.

В феврале 1788 г. в связи с началом русско-турецкой войны, Екатерина II обращается с грамотой к славянским народам Балканского полуострова с призывом к антиосманскому выступлению: «Воспомянув дела славныя предков ваших нам единопленных, соберитесь единодушно, идите на встречу наших полков, ополчите тут же храбрыя земли вашей воск и содействуйте всеми вашеми силами нашему оружию на поражение повсеместно турок».

В марте 1788 г. Петр І Петрович направил русскому посланнику в Венеции А.С. Мордвинову письмо о согласии выступить против Турции и с просьбой о присылке оружия и боеприпасов. В том же году Екатерина II послала грамоту черногорскому народу с призывом к совместным действиям против Османской империи: «И есть ли благочестие, неверными погружаемая, свобода, от них угрожаемая и угнетаемая... вдохнут в вас ревность разделить с нами подвиг противу врага, в таком случаи о мерах подъятия оружия и о пособеях вам в том с вами согласиться... мы всегда в сердце иметь будем стараться обезпечить вас по всей возможности».

Ответ черногорского митрополита от июня 1788 г. о согласии выступить против турок был направлен драгоману русского консульства в Венеции Дж. Оливьери, который старался привлечь к союзу с Россией скадарского пашу Махмуда Бушати.

Весной 1788 г. в Черногорию прибыла австрийская военная делегация. В ее задание входило примирение черногорцев со скадарским пашой для объединенных действий против главных османских сил. Как видим, русское и австрийское правительства ставили одни и те же задачи, безусловно заранее согласованные по дипломатическим каналам. Поэтому, русским посланникам предписывалось действовать в согласии с членами австрийской миссии. Но убийство австрийских дипломатов независимо от того, произошло оно по воле паши или без его ведома, вызвало совместные австрийско-черногорские боевые действия против Махмуда Бушати и переговоры последнего с Портой.

Первым русским официальным представителем в Черногории был граф М.К. Ивелич, именно он привез грамоту Екатерины II черногорскому народу. В рапорте канцлеру А.А. Безбородко в сентябре 1788 г. он писал: «... вразумея они всю точность высочайшего манифеста, мною им врученного учинились подъемлющими победоноснаго оружия на турков и неоднократно нападали на их действием».

Ивелич способствовал вооружению 1300 славян в основном черногорцев и герцеговинцев. Он закупил продовольствия и договорился с сенаторами Дубровника об аренде пяти торговых кораблей. Он отмечал преданность Петра I Негоша России.
Успешные действия русской армии принудили Порту заключить мир с Австрией (1791 г.) и Ясский мир с Россией (1792 г.). Согласно первой статье турецко-австрийского договора черногорцы наряду с другими балканскими народами были включены в число амнистированных подданных султана. В Ясском трактате Черногория не упомянута. Очевидно, русское правительство обдуманно пошло на это, поскольку традиционно считало Черногорию независимой.

Вскоре после окончания войны Махмуд-паша Бушати, правитель Северной Албании, вновь попытался расширить свои территории за счет Черногории. На письма владыки он отвечал, что хочет наказать Брду, так как считал ее подвластной себе областью, в то время как она полностью присоединилась к Черногории. Готовясь к войне, владыка Петр вынужден был отослать австрийскому императору Леопольду II драгоценную митру, подаренную Василию Петровичу Елизаветой, в уплату за порох и свинец.

Армия Махмуда Бушати насчитывала около 20 тыс. человек, а владыка собрал всего 8 тыс.; тем не менее, черногорцы выйграли битву при Мартиничах в июле 1796 г. Оправившись от ранения скадарский паша собрал 30-тысячную армию и осенью снова начал войну. 4-тысячное войско черногорцев во главе с митрополитом наголову разбило войска паши в трехдневном сражении у села Крусы. Сам паша был взят в плен и казнен. Его голова была выставлена на показ на башне в Цетинье.

В результате двух блестящих побед при Мартиничах и Крусах Черногория добилась укрепления своей фактической независимости и значительно упрочила внешнеполитическое положение.

В 1798 г. султан Селим III издал фирман, в котором провозглашалось: «Мы, султан Селим-эмир-хан, царствующий от неба до земли, от востока до запада, Царь всех Царей, даем знать нашим визирям, пашам и кади в Боснии. Герцеговине, Албании и Македонии, находящимся по соседству с Черной Горой, что черногорцы никогда не были подданными Нашей Высокой Порты, - дабы они были хорошо приняты на наших границах, и мы надеемся, что они также будут поступать по отношению к нашим подданным».

Но несмотря на фактическую независимость, Черногория не получила международного признания и не имела четко зафиксированных границ. В этот период она оставалась одной из наиболее отсталых стран Балканского полуострова. На основе разноречивых сведений можно заключить, что в конце XVIII - начале XIX вв. число ее жителей не превышало 45-55 тысяч человек.

Реформы, которые удалось провести Петру I Негошу, регламентировались законодательными актами, такими как: «Одлука» 1796 г., первый черногорский законник 1796 г. «Стяга» и «Законник общий Черногорский и Бердский» 1798 г. Правительство и суд не только были учреждены, но и действовали опираясь на Законник.

На состоявшейся в мае 1798 г. в Цетинье скупщине был принят проект государственного устройства Черногории, а в июле этого же года был доставлен в Петербург архимандритом С. Вукотичем. Проект содержал основные мысли Петра I Петровича и правящего слоя страны, пути становления черногорского общества и государства. Этот документ, подписанный митрополитом, гувернадуром Й. Радоничем, 6 седарами, 12 воеводами и 6 кнезами состоял из следующих пунктов:

1. Высшая власть в Черногории должна принадлежать народной скупщине, она выражает суверенитет народа, в ее функции входит принятие новых законов; выбор митрополита, губернатора, седаров, воевод.
Скупщина утверждает налоги и определяет, какого рода они будут, принимает грамоты от русского императора. В случае объявления войны Россией какому-либо государству черногорцы обязывались участвовать в ней на стороне России.
2. Так как Черногория поделена на нахии и созыв общенародной скупщины вызывает определенные затруднения, то, чтобы весь народ участвовал в осуществлении верховной власти, правительство учреждает определенное число представителей на скупщине от каждой нахии.
3. В целях сохранения свободы и независимости народ доверяет исполнительную власть правительству. Правительство должно неусыпно заботиться о народном благе и быть верным народу и своему покровителю.
4. Решения правительства являются обязательными для каждого черногорца, но и оно в своей деятельности обязано исполнять законы, утвержденные народом и высоким покровителем (т. е. русским царем).
5. Судебные органы как по уголовным, так и по гражданским делам находятся в подчинении правительству. Оно выбирает судей, которые решают дела на основании существующих законов, подлежащих утверждению русским императором. Правительство по согласованию с высоким покровителем уполномочено заключать мир и включать в свой состав временных членов.
6. Правительство составляется из двух частей: сенат младших и старших сенаторов, оно возглавляется двумя председателями. Сенаторы выбираются из числа седаров (2 сенатора), воевод (3 сенатора), кнезов (7 сенаторов). Из первого состава сенаторов четверо выбираются на один год; четверо - на два и еще четверо - на три года.
7. Председателями правительства являются митрополит и гуверна- дур. Духовная власть митрополита независима от правительства, а каждый вновь избранный митрополит обязан прибыть в Петербург и получить подтверждение на сан от Св. Синода.
8. Черногорский и брдский народ через свое правительство объявляют перед всем миром, что Черногория находится под покровительством русского императора.

1796 г. в историографии традиционно считается годом обретения Черногорией фактической независимости. Против этой точки зрения возражает Ю.П. Аншаков. Он полагает, что Черногория обладала фактической независимостью и до этого момента. По его мнению, следует учитывать, что в 1796 г. были разбиты войска Махмуда Бушати, который сам практически не подчинялся Порте и был злейшим ее врагом. В собственно черногорско-турецких отношениях победа над Бушати ничего не меняла. Сам автор отсчитывает историю независимой Черногории с конца XVII в.

Итак, приведенные нами данные свидетельствуют, что Черногория была фактически независима не только в XVIII в. и в более ранний период своей истории - на протяжении XVI-XVII вв. Показательным является также предоставление султаном Черногории особого статуса. Это было не турецким даром, а косвенным признанием неспособности Порты удержать страну под контролем. Определяющими здесь являются вовсе не постоянные восстания против турецкой власти (в Сербии мы также знаем об антиосманских восстаниях и движении гайдуков) - гораздо более важна социокультурная идентификация народа, выражавшаяся в устном творчестве. В сербской песенной традиции турки воспринимаются как поработители, чье иго необходимо свергнуть, чтобы освободиться. В черногорских песнях турки - это враги, от которых герои защищают свое родное племя или село. Процессы, протекавшие в Черногории после падения Зетского княжества в совокупности образуют фактор социокультурной трансформации, который обуславливал возникновение и сохранение представлений о независимости в этой горной стране.